Рождение Христа

Рождение ХристаОднозначного ответа на вопрос, когда же все-таки родился Иисус Христос, у церкви, увы, нет. Правда, с общепринятой, предложенной византийским монахом Дионисием датой это определение разнится, причем существенно… Единственное, в чем сходятся все источники, — Бог Сын появился на свет в эпоху правления императора Октавиана Августа. И в народной памяти сохранилась пережившая тысячелетие красивая легенда. Впрочем, не исключено, что рассказ этот — и не легенда вовсе, а хроника имевших место событий…Это случилось во времена, когда боги Олимпа, устав от человеческой лжи, злобы и глупости, удалились в золотые чертоги и решили потратить остаток вечности на более приятные занятия, чем выслушивание людских жалоб и разбор дрязг между смертными. А земная жизнь шла своим чередом… Шумело, перекатывая волны, море; вулканы сотрясали земную твердь. Дни сменялись ночами, летняя жара -декабрьской стужей. По дорогам двигались из города в город караваны иноземных торговцев, пекари доставали из печи подрумяненные хлебы, в казармах проклинали злую долю гладиаторы, зазывали прохожих блудницы, философы силились измерить словами вселенское добро и зло, а сенаторы творили законы. И когда кому-то из парламентариев пришла в голову мысль уподобить правившего в те годы Октавиана Августа бессмертным и возвести ему храм, никому не показалось это святотатством.

Он был цезарь. Узнав от послушного ему сената, что архитекторам дано поручение присмотреть место для храма в его честь, Август задумался. Влиться на вечные времена в историю и остаться навсегда в памяти бесчисленных поколений потомков заманчиво. Но…В уединении цезарь, мысленно нисходя с высот императорскою трона, заглянул в глубины собственного сердца — в те сокровенные уголки, где томились не выпускаемые напоказ простые человеческие чувства. И как только освободи, долгие годы накрепко запертая душа, вырвались наружу и полете вперемешку воспоминания: вчерашние угрызения совести и детские обиды, давно канувшая в Лету первая безудержная страсть и сожаления о невольно сотворенном зло. Все присущее человеку имелось в этих воспоминаниях. Не было лишь подсказки, что по лила бы принять решение о предложенном ему храме. Но молчали боги, вкушающие нектар и беседующие о возвышен ном за кубком амброзии…Совсем было отчаялся император принять верное решение. Но тут зазвучал в его голове голос много десятилетии назад ушедшего иной мир деда. И потекли чередой фразы, произнесенные им в один из вечеров…..Запомни, внук мой! Если пойдешь ты однажды по дороге и увидишь в пыли то, о чем грезил ночами, не спеши поднять и насладиться нежданным даром судьбы! Как бы ни был спешен твой путь, остановись, подумай: вот если бы шла с тобой в этот момент дюжина разных людей, сколько бы из них взяли сокровище, неведомо как оказавшееся в придорожной грязи?

Встань на место каждого, прочти его мысли. И если поймешь, что шестеро не испытали бы ни малейших сомнений и молниеносно подхвати найденное, сокрыли бы его в складках одежды. Знай: от этой находки следует отказаться. Ибо она — искушение, посланное богами с единственной целью: проверить чистоту твоих тайных помыслов. А о том. как жестоко бывают наказаны бессмертными люди, чьи души замутнены и не жаждут очищения, ты знаешь из моих уроков…» Отзвучал голос деда и умолк. Все смешалось в душе и сердце могущественного цезаря. К чему боги возродили в его памяти ту беседу? Как распорядиться старым уроком?.. Грустные мысли томили всесильного Августа. Встав с мраморной скамьи, кликнул он слуг, повелев приготовить носилки. Тем временем спустилась на Рим ночь, темней которой не упомнили бы и камни. Глубокий, словно волы реки, отделяющей смертный мир от Тартара, мрак охватил бесконечность фоетранства. Казалось, само время остановилось в нескончаемом беге и смолкли все звуки. Воссев на носилки, император указал направление: через Форум к Капитолию. Лишь спустя время уловил он шепотом произносимые слова, коими обменивались факельщики с рабами, доставлявшими к месту жертвоприношения алтарь-треножник, ножи, священный огонь и все, что требовалось для церемонии.Вслушавшись в смятенные речи, император насторожился, так как говорили они о грозном и громадном существе, якобы ожидавшем носилки у придорожного валуна.

Застывшая в молчании фигура, неведомо как пронзая взглядом кромешную мглу опустившейся на Рим ночи, неотрывно смотрела в какую-то одной ей видимую точку на горизонте. И тогда сделалось всем очевидно: возле огромного камня стояла сама древняя сивилла, годы которой исчислялись тысячами, а появления среди людей — единицами. Никогда не являлась сивилла к смертным всуе, без цели, определенной волей богов; и предсказания ее сбывались в точности. Если же доводилось кому из людей услышать пророчество сивиллы, становился он счастливейшим или несчастнейшим из смертных. Отринув недостойные ушей повелителя речи перепуганных слуг, сошел Август с носилок и, скрывая вязнущий в ногах страх, направился к грозной старухе. Провожавшие его взглядами люди сбились тесной группкой, не находя в себе сил промолвить хотя бы слово. Казалось, если б прожужжала сейчас возле обезумевших от ужаса носильщиков муха, они упали бы без чувств и скончались, не приходя в сознание. Не могли они знать, что, отрешившись от всего земного, перенеслась сивилла в иную страну, на равнинах которой паслись длинно-рунные овцы. Не паслись даже, а, словно в полусне, жевали мокрыми губами изумрудную траву, изобильно произрастающую на обозримом пространстве. Подивившись представшему перед ней оцепенению жизни, сивилла принялась оглядываться по сторонам, чтоб определить, куда скрылся пастух тех овец и где попрятались сопровождающие отару сторожевые собаки.

Не сразу удалось обнаружить ей разожженный на краю громадного поля огонь, но, устремившись к нему, увидела она дивную картину. Возле мирно потрескивающего костра лежали погрузившиеся в сон пастухи, чьей обязанностью было защищать стадо от хищных зверей. Рядом с людьми, растянувшись на траве, сладко дремали громадные псы. А чуть поодаль, шагах в десяти от огня, прилегли… волки, гиены и шакалы, будто собравшиеся со всей округи. Чудной показалась эта картина все в мире повидавшей и познавшей сивилле. Но еще более удивила ее музыка, прилетевшая в ту страну неизвестно из каких далей. Вся превратившись в слух, сивилла погрузилась в неземной красоты напев, состоявший из тысячи звуков, среди которых смутно улавливались шелест листвы и плеск волн Тибра, легкий шепот влюбленной невесты и сладкие трели ночного соловья. То была песнь радости и недостижимого счастья. Тем страннее казались вплетавшиеся в мелодию грустные, словно повествующие о неизмеримом грядущем страдании ноты… Приблизившись вплотную к застывшей без движения старухе, Август ожидал, когда наконец-то она обратит на него внимание.

Leave a Reply

  

  

  

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>