Река Сутолока

Река СутолокаВ ожидании троллейбуса стою на остановке возле монумента Дружбы. Красивый монумент, величественный, каким и полагается быть ему. Он возвышается на месте, первого Уфимского кремля. От былой старины осталась и сохранила свое название только одна из первых улиц — Посадская, да поблескивают там же, за нею, выглядывая поверх тополей, кресты на куполах чудом уцелевшей Покровской церкви, построенной в прошлом столетии, все еще открытой для прихожан. Ступени длинной гранитной лестницы, постепенно сужаясь в перспективе, взбираются на вершину зеленого холма, похожего на большой курган.  В нескольких десятках метров от монумента протекает Сутолока. От нее до троллейбусной остановки ветерок доносит запах смрада. День пасмурный, сеется мелкий дождичек, и поэтому все запахи ощущаются острее. Троллейбуса нет и нет, у водителей время пересмены. Чтобы скоротать время, иду к мосту через Сутолоку. Здесь, в устье, ее берега укреплены от размыва бетонными плитами. На светлом фоне плит непроницаемо черен бурлящий поток воды. Ее чернота, усиленная зловонием, неприятна до отвращения, до подкатывающей под ложечку тошноты. Увы, теперь это уже не река, а до невероятности изгаженный канализационный сток. Для определения степени его загрязненности одной таблицы Менделеева, пожалуй, будет мало.

Что же произошло с рекой Сутолокой? Сорок лет назад из нее можно было пить воду. Тридцать лет назад в ней водилась рыба. Двадцать лет назад появились первые признаки загрязнения, но вода еще оставалась прозрачной. Десять лет назад она уже сделалась опасной для здоровья. Сегодня ее воду смело могут использовать безумцы, решившие покончить жизнь самоубийством. А завтра, ждать осталось недолго, появится в черной рамке некролог: «Общественность города Уфы с глубоким прискорбием извещает, что на …… году жизни, в расцвете сил и дарованного природой таланта, после тяжелой непродолжительной болезни скончалась горячо любимая всеми горожанами река Сутолока…» И это будет правдой: в расцвете сил, после тяжелой непродолжительной… Далее последует перечень достоинств и заслуг перед ее детищем — городом, который за лицемерным сочувствием и показной скорбью станет тщательно прятать свою непосредственную причастность к ее безвременной гибели. В жизни тому имеется немало примеров. Однако как тут не вспомнить мудрые слова старожила: жизнь, как и река, сама по себе виноватой не бывает. Действительно, главная вина, если уж на то пошло, лежит на обществе и тех людях, которые его представляют у руля власти и контроля.

Разве городские власти не ведали о таящейся для реки Сутолоки угрозе, начиная два с небольшим десятилетия назад возводить огромные жилые массивы и промышленные предприятия без должных очистных сооружений в ее верховьях и в среднем течении? Не знали о том, что все крупные микрорайоны, примыкающие к бассейну реки Сутолоки, обрушат в нее лавину стоков, что до сих пор, минуя городскую канализацию, сливают прямо в реку неочищенные стоки кирпичный завод, огромнейшая больница, плодоовощная база, предприятия автобазы, банно-прачечный комбинат? И, в конце концов, не было известно об отсутствии ливневой канализации, что все дождевые стоки, смывая на пути ядовитую автодорожную грязь с прилегающих улиц, бурными мутными ручьями стекают под уклон в ту же самую Сутолоку? Обо всем знали. Не составляло большого труда вообразить, что именно могут содержать в себе выбрасываемые в реку неочищенные стоки многопрофильной больницы, бани, плодоовощной базы с ее извечной гнилью. Прекрасно были осведомлены и о том, что русло реки с ее прибрежной полосой, с ее оврагами, на всем протяжении превратилось в гигантскую городскую свалку.

Ведь не иначе как по распоряжению местных властей лет десять назад делалась попытка использовать безотказную, безответную, всегда исполнительную палочку-выручалочку — гоняли по весне на уборку некоторых участков реки Сутолоки от автопокрышек, ржавой проволоки и прочего мусора школьников, лишь участившиеся среди них случаи кишечных и кожных заболеваний остудили ретивый пыл администраторов. Школьников оставили в покое, а других таких легких и бесхлопотных мер взамен не нашлось. С той поры Сутолока окончательно была брошена на произвол судьбы, то есть обречена на мучительную скорую погибель. Всегда страшно, когда человек убивает человека. Убийцу сурово карает закон. Еще страшнее, если преступник, прежде чем убить, долго и бессмысленно истязает жертву. Садизм, помимо гнева и других протестующих чувств, вызывает омерзение. Садистам пощады нет. Конечно, реку на один уровень с человеком не поставишь. Ее не сравнишь даже с бродячей кошкой, которую подростки, изловив, облили бензином и подожгли ради забавы. Тем не менее во всех этих злодеяниях исходный корень один — жестокость, проистекающая из безжалостности, опустошенности, полного равнодушия ко всем нормам морали.

Как ни прискорбно, не может заслуживать прощения и мой любимый, воспетый поэтами орденоносный город, хладнокровно, безнравственно, безнаказанно истязающий до смерти ни в чем не повинную маленькую живую речку (я уж пока умалчиваю о реках Уфе и Белой!). Он тоже совершает тяжкое преступление, нарушая утвержденный Конституцией закон — закон об охране природы и окружающей среды. Разве он не приравнен к закону об охране личности? Или менее значим, если можно не считаться с ним? Мало нам было горьких уроков прошлого, когда попрание норм морали порождало безнравственность, безнаказанность вела к беззаконию? За преступлением неотвратимо должно последовать наказание. Это юридическая аксиома. Но в таком случае, ради соблюдения полной справедливости, когда закон равен для всех без исключения, перед судом обязаны будут предстать все города, поселки, деревни, в той или иной степени виноватые перед жертвой в лице природы: до сих пор где-то истязают реку, озеро, море, болото, где-то ни за что ни про что, одним росчерком пера, ради выполнения порочных планов безжалостно убивают леса со всей их живностью, где-то бездумно и тупо умерщвляют плодородную землю, превращая ее в солончаки. Получается, чуть ли не всю страну надо отдавать под суд?! Эта мысль ошарашивает меня неожиданностью.

Так ведь бог весть до чего можно додуматься, предъявить иск самым высшим инстанциям, стоящим во главе страны и вершащим ее судьбу. В привычном испуге спешно ставлю точку, хотя страсти внутри бушуют. Потом, подумав немного, переправляю точку на многоточие…Наши гуманные законы не только определяют меру наказания, они прежде всего преследуют воспитательные цели, дают возможность раскаявшемуся преступнику искупить свою вину. Думается, не поздно сделать это и моему городу. Имеется ли сегодня хоть какая-то надежда спасти загубленную реку Сутолоку? Ведь отравлены не только вода в ней, но и почва на достаточно большую глубину. И все же, пока существует хотя бы один единственный шанс из ста, надо его использовать. В первую очередь, назовем его периодом реанимации, должны быть прекращены абсолютно любые стоки в нее, для прочего потребуется срочно завершить строительство канализационного коллектора и канализационно-насосных станций для перекачки всех сточных вод на городские биологические очистные сооружения. Заодно незамедлительно надо решить вопрос с ливневой канализацией.

Задача не легкая, но вполне реальная, и лежит она полностью на совести городских властей. Им искупать вину, не спихивая ответственность за нее на нерадивых предшественников — люди на посту управления могут меняться, однако же сам пост остается. Умей только разумно и с толком использовать его. Одновременно всем миром придется взяться за чистку русла и берегов реки от накопленного годами мусора. Убежден, стоит бросить клич, и миллионный город немедленно откликнется на него, дружно выйдет на специально организованный субботник — тут только успевай подавать контейнеры, транспорт. Во всех городах умельцы любовно реставрируют памятники старины, зачастую восстанавливая их из руин, ибо дороги они нам как истоки и корни национальной культуры. В Уфе таких памятников считанные единицы, хотя, напомню, является она старейшиной Урала. Так почему бы не реставрировать исторический ландшафтный памятник, каковым является Сутолока. Всякая реставрация стоит больших денег, но разве она не достойна украсить выросший на ее берегах город? Сумели же москвичи сделать так, что в Москве-реке, тоже одно время превращенной в сточную канаву, теперь прямо в центре, с набережной, можно ловить рыбу.

Да, не один год придется нашей несчастной реке Сутолоке очищаться от грязи, по крупицам вымывать яды, изъевшие тело гнойниками и язвами, но при терпеливом и милосердном отношении к ней всех горожан от мала до велика излечение станет возможным. Начинаясь с родника, она до сей поры вбирает в себя по пути еще более двух десятков сохранившихся родников. Если их сберечь, дать возможность сохранить чистоту, то живая вода одолеет мертвую. По берегам, где они оголились, надобно высадить деревья и кустарники — черемуху, калину, боярышник. Не только ради красоты и привлечения сильно поредевших соловьев. Установлено, что мутность водного потока после прохождения через лесную полосу шириною в тридцать метров уменьшается в 100—150 раз. В низинных болотцах кое-где лет двадцать тому назад встречались камыши. И об их умножении не мешало бы позаботиться. Уж на что до последней степени загажена вода в Рейне, сделавшись притчей во языцех, но и она, пропущенная через канал длиною в восемьсот метров, засаженный камышом, на выходе представляла собою чистый поток. Словом, много имеется всяких возможностей для возвращения Сутолоке прежнего облика, пускай не четырехсотлетней, то хотя бы сорокалетней давности.

Важно сильно захотеть и скорее приложить руки. Лишь при этом условии потомки не предадут нас беспристрастному суду истории как отпетых негодяев и не заслуживающих снисхождения преступников. Свесясь с перил моста, с растревоженной душевной болью гляжу я вниз на корчащуюся в предсмертной агонии речку. Ожесточенная от чудовищной несправедливости — не своей, нашей грязью отравлена, уже не просто негодующая, а остервенелая, доведенная до высшей степени отчаяния, она словно бы со злорадной мстительностью исторгает из мрачного черного чрева удушающее зловоние: мол, сами захотели — нате, получайте! Понять ее состояние можно: разум помутнен, сердце опустошено. Если б дать ей возможность, то она, как раненый зверь, в ярости царапаясь и кусаясь, вгрызалась бы в глотку каждого равнодушного проезжающего или проходящего мимо человека. Но вот в непроницаемый темный поток вкралась невесть откуда взявшаяся светлая, как проблеск сознания, струя, и до меня донесся то ли плеск волны, то ли тихий вздох, полный безысходной тоски и недоумения: — За что же меня так?.. За что?..

Leave a Reply

  

  

  

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>