Аслыкуль Башкирия

Аслыкуль БашкирияПожалуй, у одного только Даля встречается намек на то, что озеро «отверстое, бездонное». Название озера таит в себе еще один смысл: «аслы» можно истолковать по смыслу и как «озеро с двойным дном». По некоторым преданиям, под Аслыкулем Бакширии имеется еще одно — подземное — озеро. Существует оно в действительности или нет — сказать трудно, так как тщательные исследования не производились, но во всяком случае уровень воды в озере колеблется. Иногда без всяких на то причин оно мелеет, или, напротив, вода внезапно начинает прибывать. Для огромного озера такое явление — зрелище внушительное, и недаром среди башкир существовало суеверие, что Аслыкуль разливается перед каким-нибудь народным бедствием. Из литературы известно, что сильный подъем воды был в 1774 году — в разгар Крестьянской войны на территории Башкирии. В наше время такая прибыль воды была отмечена в 1941 году — с началом Великой Отечественной войны.

Однако все это можно рассматривать лишь как совпадение. Или красивую сказку, которую записал Даль. За последние двадцать лет мне два раза довелось наблюдать за резким подъемом воды в Аслыкуле Башкирии. В начале сентября 1964 года стояла по-летнему солнечная, жаркая погода. Парило. Над Нур-тау сгущалось лиловое марево, которое обратилось вдруг в грозовую тучу, окаймленную белой лентой. Замелькали высверки молний. Жадно брали на кусочки мелко порезанной рыбы крупные окуни. К ночи под раскатистое громыханье грома пролился ливень. Над озером бушевала буря. А с наступившим тихим утром его было не узнать. Исчезли широкие полосы белогалечных береговых пляжей. Их поглотила вода. Если вчера ее отличала необычайная прозрачность с изумительной игрой света в глубине, то теперь она была мутна, не просвечивалась, казалась неживой. Замер мертвый поплавок. Не было ни одного поклева.

О рыбалке и помышлять нечего, пока озеро не отстоится и не посветлеет. Дедушка Саша, которому я пригнал ставшую ненужной лодку, рассказал, что на рассвете, часов в пять или шесть утра, посреди озера вырос высокий водяной столб. Подозревать вымысел нет никакого основания — дед. был человеком серьезным и старым. Он рукой показал примерное направление, где поднимался водяной столб, увиденный им, покуда я сладко спал в домике рыбака, укрытый от ночной непогоды. И я вспомнил, как год назад один белебеевский рыбак нашел приличную ямину, вдвое превышающую обычную глубину озера, и поймал там горбача весом в три килограмма — я даже не подозревал, что наши местные окуни могут быть такими великанами. Летом это место можно обнаружить лишь случайно, потому что расстояние даже в километр на широком пространстве озера считается приблизительным, и не на чем зацепиться взгляду, чтобы выбрать точный ориентир.

Но в одну из зимних рыбалок я все-таки отыскал таинственную яму. Вместо обычных шести метров леску пришлось размотать на длину одиннадцати метров. Да и то не везде она доставала до дна. Меня заинтересовали размеры ямы. Вначале бурил лунки в одном направлении, затем — крестообразно — в противоположном, под прямым углом. И в том и в другом случае получалось расстояние около пятидесяти шагов. В одной лунке глубина шесть с половиной метров, а рядом, на расстоянии шага — одиннадцать. Бурить лед по окружности у меня уже не было сил, но если судить по двум диаметрам, то яма приблизительно должна быть круглой формы. Находилась она примерно в том месте, куда указывал мне летом дедушка Саша. Вполне вероятно, что именно отсюда мог ударить мощный фонтан, чуть ли не на метр поднявший уровень огромного озера.

Такой же высокий подъем воды я увидел в середине сентября 1983 года. В этот раз вода поднялась еще выше — метра на два или на два с половиной — подошла вплотную к крутому глинистому яру, не оставив места даже для самого предельного уровня волноприбойной полосы. Но к тому времени, когда я приехал на озеро, она уже была посветлевшей, однако до обычной прозрачности ей было далеко. И рыба ловилась неважно, брали, в основном, только хищники — щука да окунь. Самый малый уровень воды, на моей памяти, был в 1972 году. От яра до кромки воды надо было идти метров пятнадцать, а зеленые островки тростника, растущего обычно на некотором удалении от берега, оказались тогда чуть ли не на суше.  Мне приходилось слышать, что подобные явления иногда происходят и на озере Кандрыкуль, но очевидцем быть не приходилось. Может быть, потому, что на Кандрыкуле я бывал значительно реже.

Если не воспринимать всерьез волю «падишаха духов водяных и подводных», то вопрос о неожиданных подъемах и спадах уровня воды в Аслыкуле остается открытым, и здесь слово за учеными. Следует учесть, что дождливые или засушливые годы не играют практически никакой роли. Остается проверить и то, действительно ли подъемы и спады воды происходят одновременно и в Аслыкуле, и в Кандрыкуле, между которыми, несомненно, существуют близкие родственные связи. И в них мы тоже попытаемся разобраться. Действительно, ведя разговор об Аслыкуле Башкирии, нельзя забывать и о его младшем брате — Кандрыкуле. Их разделяет «перемычка» в полсотни километров увалисто-холмистой местности. Озеро тоже примечательное, дивное по своей красоте. Аксаков называет Аслыкуль Каратабыныо, и это до сих пор своей тайной дразнит мое воображение, так как ни у кого больше я не встречал такого названия — ни от местных жителей, ни в литературе.

Всюду, в том числе и в народном эпосе, оно однозначно, лишь в написании или в произношении имеются незначительные отклонения: Ассулы, Ачулы, Асылкуль, Асликуль, Асылыкуль. И смысл, заложенный в нем, вполне объясним, понятен. Откуда же взялся Каратабынь? «Кара» с башкирского — черный цвет, вообще черное, а в переносном значении можно истолковать как: мрачное, темное, или нечто враждебное, или дремучее ( о лесе — кара урман); «табын» — сбор на трапезу, застолье. Что же получается — «Черное застолье»? Это ведь уже целый сюжет. Не исключено, что Каратабынь — очень древнее, уже забытое название озера и тоже, должно быть, связано с каким-нибудь преданием или легендой, добраться до которых я не смог. Но меня сейчас интересует иное: связь Аслыкуля с Кан-дрыкулем. Имелась ли она в прежние времена и возможна ли сегодня? Аксаков делает на это намек со слов знакомых ему башкир, да и сам указывает на длинную паточину, где был когда-то проток.

Не тот ли, которым озеро соединялось в былые времена с рекой Нугуш {тезка другой башкирской реки — притока Белой) ? Или имеется в виду долина речки Киндык, тоже некогда соединившейся с озером? И все-таки, как бы ни соблазняло предположение об имевшейся некогда внешней связи двух озер, от этой мысли приходится отказаться. Кандрыкулю и Аслыкулю Башкирии протянуть друг дружке руки для пожатья мешает рельеф местности — восточные склоны Белебеевской возвышенности, препятствием встают на пути верховья рек Усени и Чермасана. Ни перешагнуть через них, ни перепрыгнуть. Может быть, существует подземный поток, соединяющий оба озера? На это ссылается Даль, приводя в пример предание о том, как в Кандрыкуле потонул когда-то конный башкир, долго пропадал без вести и наконец выплыл мертвый с лошадью в Аслыкуле. Подобные байки не раз приходилось слышать и мне. Один из рассказчиков клятвенно даже называл фамилию человека, утонувшего в Аслыкуле и обнаруженного весной в Кандрыкуле.

Чтобы ответить на вопрос -о существовании подземной речки, призовем на помощь науку. Во-первых, оба водоема находятся на разной высоте относительно к уровню моря: Аслыкуль — на 213 метров, Кандрыкуль — на 172 метра. Разница значительная, больше сорока метров. Если бы имелся подземный поток, то, по закону сообщающихся сосудов, вся вода из Аслыкуля Башкирии вылилась бы в Кандрыкуль. Во-вторых, нельзя не учитывать и отличающийся друг от друга состав воды: в Кандрыкуле она пресная, с пепельно-серым оттенком, мягкая, а в Аслыкуле — бирюзово-светлая, с примесями соли, жесткая. Так что непосредственное, прямое сообщение между ними исключается, но, может быть, существуют какие-нибудь иные контакты? Ведь установлено же, что нижние, придонные слои воды в Кандрыкуле тоже, оказывается, солоноваты, как и в Аслыкуле. Тут есть о чем поразмыслить.

Не единый ли, скрытый от глаз и пока никому неведомый, подземный водоем служит для них обоих не только подпирающей основой, но и проводником?Давным-давно, старики рассказывают, жил на берегу Аслыкуля Башкирии один бедный пастух. Мечтая разбогатеть, трудился он не разгибая спины, а богатство его оставалось прежним — кнут да лапти. И решил он покинуть родные края. Отправился по белу свету искать счастье. Идет день, идет два, а на третий смотрит — в утреннем тумане расстилается перед ним безбрежная гладь знакомого озера. Остолбенел бедняк и думает: «Да никак проплутал я и вышел обратно к Аслыкулю!»…Эту историю я приводил в пример во время работы над путеводителем «Башкирия» (1971 г.). Бедного пастуха понять нетрудно: до того похожи друг на друга, особенно в утреннем тумане, озера-братья, озера-близнецы. Их родственную связь подтверждают многие ученые. Во внешнем облике озер имеются сходные черты: и у того, и у другого часть берегов гористая, с цепочкой обрывистых краснобоких холмов с укромными лесами по ложбинам, а низменные луга местами заболочены.

Издали, когда смотришь с берега, он кажется небольшим, а на самом деле вытянулся в длину на километр, да и шириною местами достигает пятисот метров. В старину башкиры пасли на этом острове лучших своих лошадей. Теперь здесь пасутся туристы. Горбатый, обросший кустарниками, мелкими березками и сосенками, он напоминает мне «чудо-юдо рыбу-кит» из сказки о «Коньке-горбунке». Ходишь по нему со скрытой в глубине души опаской: а вдруг проснется, плеснет могучим хвостом и  нырнет в пучину? С высоты каменистой вершины острова открывается захватывающий вид на озеро: за обширным пространством воды дали как бы оттянуты назад и выглядят недосягаемыми, едва проглядываются у подножий поголубевших из-за расстояния и кажущихся отсюда маленькими холмов деревеньки Кандрыкуль, Кандры-Кутуй и Кандры-Тюмекеево, а со стороны шоссе на низменном берегу белеют игрушечные домики базы, построенной для рыбаков-любителей.

Рыбаков на Кандрыкуле всегда очень много, хотя рыба в нем ловится на удочку хуже, чем в Аслыкуле Башкирии. Еще Даль в свое время отмечал, что «озеро покрыто челноками рыболовов; замечательно, что в Кандрыкуле есть сомы, а нет вовсе карасей, а в Ачулы, обратно, сомов нет, а карасей много». И поныне воды Кандрыкуля бороздят флотилии деревянных и резиновых лодок, причем у каждого рыболова имеются заметные, «уловистые» места. Чем объяснить такую популярность Кандрыкуля? Не знаю. Может быть, сравнительно легкой доступностью, близостью удобных дорог и крупных поселений — городов Туймазы, Октябрьский, поселков Серафимовский, Кандры, Буздяк? А рыба в обоих озерах одинаковая: окунь, щука, налим, плотва, которая часто заражена глистом лигуля.

Изредка попадается линь. Сомов и карасей я не видел ни разу, даже не слышал, чтобы кто-нибудь похвастался таким уловом. С трудом, но прижился в озерах сиг — рыба необыкновенно нежного вкуса, самая желанная добыча для рыбака. Сига я ловил обычно рано утром, до восхода солнца, пуская наживку неглубоко, в одном-полутора метрах от поверхности воды, а самой лакомой наживкой для него был опарыш. Кандрыкуль, несмотря на впечатляющую свою величину, значительно меньше Аслыкуля Башкирии. Его площадь составляет 15,6 квадратных километров, в то время как у Аслыкуля — 23,6, то есть последний на восемь квадратных километров больше, на целую треть, что само по себе могло бы составить солидное озеро. Зато объем воды в Аслыкуле Башкирии — 89,5 миллионов кубометров, а в Кандрыкуле—112,7 миллиона кубометров, это за счет его значительной глубины. Вот и призадумаешься: какому из братьев отдать пальму первенства.

Leave a Reply

  

  

  

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>