Андрей Бильжо

Андрей БильжоЧто происходило в апреле на территории общей с нами Европы? Фирма Driade показывала новую мебель француза Старка, итальянца Антонио Астори, англичан Росса Лавенгрова и Мэтью Хилтона. Все — мировые звезды, только разного возраста. Англичане просто еще восходящие. Однако все это обещающе называлось «Классика завтрашнего дня». На Андрея Бильжо с Мостовщиковым шумная дизайнерская тусовка, предвосхищающая открытие салона, произвела неизгладимое впечатление. Хотя они ртом не признались. Из гордости, наверное. Милан, как вы, наверное, знаете, — город контрастов. Но выясняется, что он также город-труженик, город-мотоциклист, город- «Сердечный приступ» (дизайн Инго Маурера) — вот впечатления журналистов от встречи с прекрасным. Дизайн встречается в Милане буквально повсюду. На крышах домов, где аккуратно расставлены пальмы, елки и другая изящная растительность, а также в витринах магазинов, где можно встретить обезглавленных дизайнерами детей. В некоторых витринах у маленьких манекенчиков в изящных джинсовых юбочках и штанишках вовсе нет верхней конечности, а в других ее заменяют большие синие пластмассовые шайбы. Но 9 апреля дизайн в Милане одержал окончательную победу над действительностью. На громадную территорию городской ярмарки, похожую чем-то на ВДНХ, только без фонтана «Дружба народов» и лепнины на павильоне «Свиноводство», 9 апреля стали запускать людей. Асфальт перед главным входом был устлан красной ковровой дорожкой, и по ней нескончаемым потоком пошли смотреть на мебель граждане планеты Земля, купившие в кассе билеты стоимостью долларов около 15. Журналистам на выставку ходить разрешают бесплатно.

Для этого нужно пойти в пресс-центр, заполнить небольшую анкету, выстоять получасовую очередь, показать пресс-карту с фотографией и получить бирку со специальным штрих-кодом. По бирке потом пускают в другой пресс-центр, уже на территории выставки, где выдают тяжелую красную сумку с каталогами, похожую на инвентарь санитара неотложной помощи, а также кофе и бутерброды, похожие на кофе и бутерброды. Поскольку вместо фотографий изобретательные художник и дружественный главный редактор быстренько изобразили на анкетах свои портреты шариковой ручкой, мне пришлось долго сдерживать своей неширокой спиной толпу напирающих журналистов и объяснять представителям пресс-центра, что Бильжо и Мостовщиков действительно приехали сюда «по мебели». Мне поверили только на мое честное слово. Улучшив с Андреем Бильжо свое благосостояние на одну красную сумку и полстакана минералки каждый, мы двинулись на поиски настоящей красоты. Первым делом мы обнаружили русское присутствие в виде трех прочитанных нами в разных местах надписей: «Центр встреч», «Центр киновстреч» и «Программа: подвесные потолки». По, будучи журналистами отчаянными и тщательными, мы нисколько не смутились и решили действовать по-военному, разбив салон на секторы. Благо, за нас эту работу сделало руководство выставки, пометив на специальной схеме в павильоны четырьмя разными цветами. Самую большую площадь занимал синий цвет, означавший, что в девяти громадных помещениях демонстрируются достижения современного мебельного дизайна. Фиолетовым была помечена зонд мебели в стиле модерн, коричневым — классика, и, наконец, желтым — кухни. Мы начали с синенького. Девять павильонов дизайна оставили в моем воспаленном мозгу одновременно радостное и тоскливое ощущение. Радостное оттого, что рядом не было жены и некому было сказать, что все это немедленно надо купить.

Тоскливое оттого, что ничего этого действительно купить нельзя. Первые же два часа хождения по выставке показали, что для того, чтобы в Москве найти эти замечательные стулья, полочки, диваны и книжные шкафы, которые легким движением руки превращаются в двуспальную кровать, нужно потратить полжизни. Как правило, такую мебель можно в России заказать по каталогу и потом, подождав с месяц, заплатить за нее в два раза дороже. Как мне объяснили, наша страна ввела недавно таможенные пошлины, в соответствии с которыми ими мебель, вне зависимости от качества, взвешивается, и за килограмм нужно заплатить родине. Я как-то видел похожий стул в Москве, в соответствующих каталогах. У меня за него просили 500. От отчаянья я нот решения хотя бы посидеть. Вероятно, это связано с глубоким их — Андрея Бильжо с Мостовщиковым — вхождением в образ Петровичей. Когда мне удавалось от них оторваться, снимать можно было все. Так что нам с Бильжо не довелось увековечить себя на потрясающих железных двуспальных кроватях фирмы Slam, на диванах и на стуле работы дизайнера Филиппа Старка, который , кстати, вообще был обнесен веревочным барьерчиком. Нас с Бильжо автоматически потянуло дальше — на фиолетовое и коричневое. Туда, где нам было обещано немного классики и модерна. Как только мы переступили порог павильона с модерном, сердце наше успокоилось радостью. Так бывает, когда усталый путник, бредя чуждой пустынею жизни, видит вдруг шершавый ствол березы, припадает к нему и целует до исступления, как и положено настоящему гражданину России. Буквально то же самое случилось и с нами. Только что вокруг была капиталистическая Италия, и вдруг — родной мебельный магазин.

Настоящая кожа всех оттенков радуги, блеск позолоты, пузатые пластмассовые ангелочки, электрические фонтаны с писающими деревьями и какими-то вращающимися шариками, часы в человеческий рост, напоминающие уже не часы, а алтарь провинциальной церкви, выполненный слепоглухонемым блаженным дворником, сервировочные столики на колесиках с инкрустацией, на которой всегда изумительно смотрятся квашеная капуста и голубцы. Что еще надо человеку, чтобы встретить смерть в достатке и неге? С художником Андреем Бильжо случилась ностальгическая истерика, когда его подвели к гигантской раме с железной чеканкой на сельскую тему. Сельская тема и рама были покрыты золотом. — Это золото? — спросил Бильжо сквозь слезы работников стенда. — Золото. 24 карата, — ответили ему. Слезы ручьями хлынули из глаз художника, и он уже не откликался на призывы идти смотреть еврокухни. Какие еврокухни, когда впереди нас ждал еще изящный диван, из соображений вкуса и гуманизма обитый бархатом, символизирующим шкуру собаки-далматинца. Спинку далматинца обрамляла позолоченная лепнина из цветов и ангелов. На этом диване мы дали себе отдых, тем более что фотографировать в павильонах с модерном и классикой можно было до умопомрачения. Когда выставка узнала, что мы русские, на стендах засияли улыбки, в наших руках появились визитные карточки на деревянном шпоне с надписями типа «Mohamed Import», di Mohamed Refaad, manager. Для контроля, конечно, нас просили произнести что-нибудь по-русски, мы с удовольствием говорили: «Какие дела, братан!» — и фотографировались на кожаном диване, средняя секция которого была оснащена специальным моторчиком. Когда моторчик включали, секция спинки опускалась и образовывала шахматную доску для занятий интеллектуальными играми.

Словом, отсюда мы не хотели уходить особенно долго, ибо за стенами павильона была чужбина, а здесь все ласкало взгляд, было понятно и честно. Вместо покойного чуждого Галифакса на стенах просто и ясно было написано: «Европа», «Италкомфорт», «Люкс», настоящая евромебель манила роскошью и покоем. Здесь мы в очередной раз испытали гордость за державу. Потому что русская душа не знает скупости. Она широка и не мелочна. Она искрометна и щедра. Она не знает границ. Она может приехать на мебельный салон и найти там общий язык со всеми людьми планеты — хоть с арабом, а хоть и с итальянцем. Такова наша Родина. Она прекрасна. Хотя и загадочна. Наш голландский друг Ян де Буфри демонстрирует, на чем теперь модно сидеть. Конечно же, на белом. Ей-богу, небо над Миланом в этом году показалось мне с копеечку. Эти мучители — Бильжо с Мостовщиковым — на глазах удивленных владельцев фабрик пылко восхищались чудовищными плюшевыми и кожаными креслами и золочеными рамами. Провинциальные итальянские производители давно не переживали такого интереса к своим вещам. Они, в свою очередь, восхищались Петровичем. Так вот: будет все белое. Белое на белом, все мыслимые: строго-хирургические, нежно-молочные, тускло-грязные, со смесью сливочного или оливкового масла. Короче, царство чистоты и пуризма. Никаких цветочных и геометрических рисунков. Серо- бежевое (хиты прошлых сезонов) ушли. Единственная модная добавка — шоколад. От горького до молочного. И лишь иногда вкрапления черного. В шахматном порядке или с легкими вертикальными полосками. Но ненавязчиво. «Пока-пока» (чуть-чуть), как говорят итальянцы. Сие не означает, однако, что на Миланском мебельном салоне все крутом однотонное.

Во-первых, есть так называемые разделы «классика» и «модерн». Там можно встретить все что угодно — от немыслимого китча до вполне пристойных, трогательных даже шкафчиков, любовно сработанных и расписанных итальянскими мастерами в какой-нибудь глухой деревушке. Но то, ради чего ежегодно приезжают специалисты, — это новинки от крупных и славных фирм. Например, каждый год Kartell показывает 5-8 предметов, не более. Зато имена звучат как в музее: Вико Маджистретти. Рон Арод и Филипп Старк опять же и прочие знаменитости. Здесь, на стенде Kartell сталкиваются все со всеми. Ужасно интересно. Рон Арод выставил двадцать стульев из металла — как обычно, очень стильно, но сидеть неудобно. На вопрос, дорого ли стоит этот дизайнерский прорыв в будущее, Рон Арод сказал, что очень. И что покупают это только крайне богатые люди. Время зелено-желто-оранжевых цветов прошло. Забудьте о них! Те пять—семь лет, когда это было в фаворе, закончились. Вместе с ними уходит и мода на стиль шестидесятых. От всего этого останутся лишь пластик и алюминий — как удобные материалы. Потому что требование экологичности только возрастает. Вы, конечно, можете и далее покупать кожаные кресла и диваны. Но помните: это несовременно. Они классные, хотя по-русски далее и названий-то не имеют давно уже рассчитано и продумано, все удобно, просто, неброско и изящно. Мережка, столь родная русскому человеку, пуговицы и нарочито грубоватая обработка края ткани. Это про обивку. А вообще — никаких лаков, инкрустаций, позолоты. Материал, из которого сделана мебель, самодостаточен. Конечно, в семье не без урода. Шутка.

То есть тенденции тенденциями, но некоторые очень даже приличные фирмы выпендриваются весьма. Например, Poltrona Frau показала кожаную мебель и всю ослепительно красную. Просто итальянская опера какая-то. Хочется надеть что-нибудь от Versace и быть чудовищно театральной. Однако те, кто ценят крой Armani или Prada, в красное кресло не сядут. А сядут они во что-либо простецкое на вид от Molteni & С, или от В & В, или еще от 10-15 подобного уровня фирм. Теперь это называется non-design. То есть дизайна нет как такового. Точнее, он должен быть таков, чтобы его не было видно. В чем суть? Вещь становится нейтральной. Она незаметна. Она лишь удобство и фон для проявления вашего «я». Такой простенький на вид, но приятный шкафчик Вгета для спальни или столовой предлагает фирма R1920 в коллекции под названием Natural Living. Все очень экологично. Скромную на вид мебель, вы наполняете пространство множеством своих вещей: старинными коврами, или авторской керамикой, или крестьянской ковкой, или ручной работы цветным стеклом — да чем модно, что выражает ваши вкусы и любови. Итак, все линии упрощаются, все меньше округлостей, все больше тяги к прямоугольнику и квадрату. Кровати становятся выше. Фирма В & В чувствует модный вкус шоколада: новый диван Charles по дизайну Антонио Ситтерио и журнальный столик с «японской» декорацией диваны приобретают прямые глубокие спинки, дающие чувство защищенности. Зато как никогда важны детали. В этом итальянцам нет равных. Голландец Ян де Буфри нежно гладил край стола и честно признавался: «Мы так не делаем». В самом деле, каждый миллиметр изделия, каждый сгиб, срез, стык — все это тщательно, изысканно, законченно.

Leave a Reply

  

  

  

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>